доп Предисловие редактора

Views:
 
Category: Entertainment
     
 

Presentation Description

No description available.

Comments

Presentation Transcript

PowerPoint Presentation:

ПРЕДИСЛОВИЕ РЕДАКТОРА В своё время обстоятельства и люди не дали великому поэту создать форму из девяти песен, задуманную им для романа “Евгений Онегин”. Точнее: он создал законченную форму, но для печати должен был кромсать собственное творение - кое-что не мог публиковать, кое-что не хотел. Не мог по политическим причинам, не хотел - по художественным соображениям. Разделить эти две категории сегодня никому не под силу . Никто не вправе оценивать качество стихов Пушкина, они все для нас святы, и если мы вынуждены отказываться от каких-то строк (черновых или беловых - неважно), не следует утешать себя ссылками на традицию или даже на волю самого автора. Но и политические воззрения Пушкина, его отношения с декабристами и царём до конца не ясны - только очень самонадеянный человек может утверждать, что такие-то стихи вычеркнуты безусловно из-за цензуры, а такие-то по иным соображениям. То, что мы имеем сегодня в виде “канонического” текста - это шедевр с совершенным содержанием и уродующими форму купюрами, иногда с точки зрения науки невосполнимыми . Вот для этих-то последних мы и рискнули сочинить собственные вирши или переиначить черновые строки Пушкина. Получившиеся таким образом стихи в миллионы раз хуже пушкинских, но это подпорки, которые держат восстановленную (или пусть даже воображаемую) форму. По мере возможности мы раскрывали и остальные авторские купюры, при этом образы романа претерпевали некоторые изменения; этот процесс можно было допускать до известного предела, поэтому включением в основной текст многих черновиков всё же пришлось пожертвовать. С другой стороны, для сохранения формальных пропорций иногда приходилось вставлять текст, не принадлежащий Пушкину, или такой, принадлежность которого перу великого поэта может оспариваться. Так, например, расширен круг гостей на именинах Татьяны (Гуляевы, Кустова, Лизетт). В других вставках упомянуты реальные фамилии XIX века (Миллер, князь Броздин), имена исторических лиц (Павел I, Велиcарий, Свифт, Адам де ла Аль), а также используются слова, которые, хотя и употреблялись в начале ХIХ столетия, однако в литературном словаре Пушкина отсутствуют. В первоначальной рукописи нашей редакции весь новодел выделен мелким шрифтом, но для первой публикации мы решили шрифт выровнять, дабы не уподобляться герою анекдота, который на предложение добровольно явиться в назначенное время для повешения отвечает вопросом “а веревку приносить?” Тем не менее все замечания относительно наличия в наших вставках анахронизмов, грамматических ошибок, смысловых противоречий и погрешностей против стиля будут приняты с благодарностью и последующим посильным исправлением указанных мест. Предлагаемая редакция не является посягательством на канонический текст - он издан миллиардными тиражами и всегда легко доступен, у всех перед глазами. Напротив, именно в сочетании с ним наша работа может быть полезна, например, исполнителям, готовящим партии в опере Чайковского и разыскивающим дополнительные черты изучаемого образа, или чтецам, исполняющим фрагменты “Онегина” на эстраде. Насколько позволяет степень единообразия оригиналов, иногда по-разному записывающих одни и те же слова или их сочетания (например, в издании 1837 года: “расказъ” и “разсказъ”, “уже ль” и “ужель”, “въ первые” и “впервые”, “то же” и “тоже” и пр., причем не всегда можно с уверенностью сказать – опечатка это, безразличие или умысел), настоящее издание придерживается орфографии, принятой во времена Пушкина: в опубликованных при жизни автора фрагментах – в соответствии с изданием 1837 года; в черновых пушкинских вариантах – в соответствии с текстом соответствующей рукописи или же в орфографии первой публикации черновика; во вставках редактора – по написанию, принятому в первом издании “Толкового словаря” В.И.Даля, автор которого является современником великого поэта, а также в соответствии с правилами склонения, спряжения, согласования и т.д., принятыми в русской грамматике первой половины XIX века. Что касается пунктуации, то здесь допущены некоторые небольшие изменения по сравнению с оригиналами – в основном, в строфах, взятых из черновых рукописей; и кроме того – в тех случаях, когда этого требует смысл новой редакции (см., например, начало строфы LIII четвертой главы и соответствующий комментарий). Сразу оговоримся, что достигнуть полной грамматической и стилистической однородности трех категорий текста (канонического, черновиков и редакторских вставок) в принципе невозможно: Пушкин принадлежит и своему времени, и нашему; сделать выбор между тем и другим сложно не только в орфографии. Иногда трудно примирить поэзию прошлого с наукой нашего времени. Наука и искусство разделены очень нечеткой границей. Просим воспринимать нашу редакцию как работу, часть которой лежит по одну сторону этой границы, часть – по другую. Диссертация о романе или диссертация в стихах.

PowerPoint Presentation:

Проблемы старой и новой орфографии . После революции 1917 года в России была проведена реформа правописания. Сейчас наиболее заметны следующие изменения: – Упразднили три буквы алфавита: 1) Ћ љ , ять передававшая звук, средний между “И” и “Е” (на Украине он и сейчас переходит в “И”, да и у нас это слышно, например во фразе “У васъ есть, чего љ сть?”) – вместо этой буквы стали писать Е е; 2)   , когда-то греческая тета или фита , в оригинале глухой звук, передаваемый в современном английском языке сочетанием th (в западной Европе он часто переходит в “Т”, у нас в “Ф”, например имя  еодоръ у них Теодор, у нас Фёдор) – вместо этой буквы теперь пишут Ф ф (впрочем, и в издании 1837 года печатают то “ри  ма”, то “рифма” – видимо не всегда типографии имели соответствующую литеру); 3) I i , писавшаяся перед “й”, вторым “и” и любой гласной (например: “Iоаннъ, воспр i емникъ Iисуса на Iордан љ “), а также для различения слов миръ(покой) и м i ръ(вселенная) – и производных от них, например имени Владим i ръ – во всех этих случаях теперь пишут И и; – В конце слов, оканчивающихся на согласную, перестали писать ъ (конечный еръ ); – Перестали различать по родам прилагательные множественного числа – если раньше в женском или среднем роде было: одинок i я женщины, широк i я поля; в мужском: одиннок i е мужчины, – то теперь во всех случаях используют окончания мужcкого рода; – Притяжательный падеж местоимения ея сравняли с винительным её . – Изменили написание некоторых приставок и окончаний: приставки на “з” типа из-, раз- и т.п. – перед “с”, а “без-” – перед всеми глухими согласными, поменяли “з” на “с” (особенно неприятно появление сдвоенных согласных: например, “безсов љ стный” стал “бессовестный”, что-то вроде “б љ са съ сов љ стью”); изменились окончания родительного падежа: “-аго”, “-яго” заменили на “-ого”, “-его” – и т.д.; – Упразднили целый падеж – Звательный – для обращения во втором лице: если в именительном Господь Иисус Христос, то в звательном Господи, Iисусе Христе – теперь стали непонятными фразы “Чего теб љ надобно, старче?” и “Врачу, исц љ лися самъ!”; – Перепутали заглавную и строчную буквы в формах вежливого обращения: пишут Вы , Афанасий Иванович с заглавной, а бог Саваоф со строчной (было наоборот) и самое удивительное: со строчной буквы стали писать (правда еще до 1918) названия наций: еврей, русский, грек (были с заглавной даже прилагательные Еврейск i й, Греческ i й и т.п.); – Некоторые глаголы, например “дышать”, поменяли спряжение. Произошли и другие изменения. Некоторые облегчили правописание, например не было правила для различения љ и е, все слова с љ помнили наизусть, учили целые стихотворения: Б љ лый б љ дный бл љ дный б љ съ\ Уб љ жалъ въ сос љ дн i й л љ съ\ Зд љ съ въ т љ ни онъ в љ токъ б љ галъ\ И ор љ хомъ пооб љ далъ – как мы сейчас учим глаголы второго спряжения: Гнать, дышать, обидеть\ Держать, вертеть и видеть\ Зависеть, слышать и смотреть\ И ненавидеть, и терпеть . Однако большинство перемен сослужило плохую службу “Евген i ю Он љ гину”, хотя и не такую непоправимую, как “Войн љ и М и ру” Л.Н.Толстого, ставшему “Войной и м i ромъ”. Впрочем у современного читателя глаз быстро привыкает к старой орфографии и неудобств он не испытывает. Поэтому мы сохранили орфографию времен Пушкина, хотя кое-где и можно было ее модернизировать для уточнения смысла: например, в прилагательных на “-ой” вместо “-ий” и “-ый”, особенно если это не связано с рифмой – тогда можно было бы в обороте “Сатиры смелой властелин” точно сказать, что именно смелое: властелин или сатира, а во фразе “Берег дикой усеян зимнею брусникой” – что является диким, брусника или берег. Но мы оставили текст таким, каковым он предстал или должен был предстать перед читателем первой половины XIX века. Что касается отдельных слов, написание которых разительно отличается от современного, то на следующем слайде мы поместили их перечень для каждой главы последнего прижизненного издания «Евгения Онегина», не вдаваясь в рассуждения, где опечатка, а где умысел. В целом наблюдается б ó льшая свобода в обращении с правилами, чем это принято в грамматике ХХ века и сейчас. Показателен в этом отношении пример с различением прилагательного вљтреный и причастия вљтренный (в “Он љ гине” обе формы встречаются, ср. 5, VII,6; 6, XIV,12). Причастие м.б. образовано от глагола вљтрить или вљтрљть (см. в словаре Даля изд. 1880 года стр.335; далее, в сноске на той же странице идет речь и о страдательном причастии, правда Даль предлагает различать части речи не по лишнему н , а по суффиксам -ен- и -ян- ). Однако грамматическая логика времен Пушкина отличалась от нашей, по крайней мере во времена создания первых глав не было еще сформулировано современного жесткого разграничения этих частей речи (сравни 9, VII,14 c 2, XXXIX,14). С другой стороны в грамматике тех времен намечается весьма милая для слуха и глаза тенденция к различию по родам чередования гласных в корне слова ( 4, XLIX,12 раждала и 4, LIV,14 рожденъ ), не утвердившаяся в дальнейшем развитии орфографии (ее съела эмансипация!). Впрочем, разбор влияния общих правил старой и новой орфографии, словообразования и флексий, и даже пунктуации на оттенки смысла “Он љ гина” заведет слишком далеко и потребует много места. Поэтому ограничиваемся наиболее яркими отдельными примерами

PowerPoint Presentation:

Особенности старой орфографии. Обращаем внимание на начертание следующих слов: в I главе: вшутку (I,2); л љ карство (I,12), но лекарей ( 6, XLII,14) ; чортъ (I,14); не принужденно (IV,12); за то (VII,6;IX,14); Стразбургъ (XVI,2 и XXXVIII,8); осмнадцать (XXIII,14 и 6, XI,8), но осьмнадцать ( 2, XVI,14) ; лейб-гусары (примеч.III); давноль (XXXII,10), но давно ль ( 7, XLIV,8); разнощикъ, извощикъ (XXXVI,5-6); акуратный (XXXVI,12); тоже, что вчера (XXXVII,8); по немногу (XXXIX,5); раждаетъ (XL,14), но рожденъ ( 4, LIV,14); не возвратимыхъ (XLIV,4); отљ няются (примеч.8); рожёкъ (XLVI,12), но рожокъ ( 4, XLV,11); когдажъ (XLVIII,7), но когда жъ (XIV,3); изъ далека (XLIX,13), но издалека ( 3, LII,13); не рљ дко (LV,11); во слљ дъ (LVI,11) – а также “ нибудь ” без дефиса и сравнительные обороты без запятых в пунктуации. Во 2 главе: израсцы (II,8); за то (V,9;XXIX,1); тма (XIV,8; XXXIV,11) – Даль рекомендует для различения значений: тьма (отсутствие света) и тма (множество), однако в издании 1837 года во всех случаях без ь , ср. 5, XX,3; 6, XXII,14; дальныя (XVI,10) с особым фонетическим эффектом – ср. 3, XVIII,10; искуствомъ (XVII,12), однако дальше в этом слове два “с”( 3, XXXII,5; 4, XII, 12); раждало (XXII,1), но рожденъ ( 4, LIV,14); расказы, расказъ (XXVIII,13;XXIX,13;XXXIX,6 и др.); возмите (XXXV,9); и такъ (XXXVI,1, это можно отнести и к L,1); встарину (XLII,5); по нљволљ (XLII,9); неотразимое ничљмъ (XLVI,2); на распљвъ (XLVII,4); пучекъ (XLIX,10); во слљдъ (LII,8). В 3 главе: не льзя (II,8); сей часъ (II,13); пошолъ (IV,9); не ужъ-то (V,5;VI,8); точь в точь (V,9); сгарая (VIII,10); важн е й (по правилам: важнљй ) вм. нљжнљй (XXVIII,11); не вљроятны (XXIX,6); по-Руски, по-Русски (XXXIV,5,12); и такъ (XXXIV,9;XLV,6); по прежнему (XXXIX, 3); ей ей (XXXIX,11); мелкнулъ ( П.Т., 58); кому-же (XLV,11); пышитъ (LI,5); нежданой (LIII,9). В 4 главе: разгаралась (I,5); не долго (III,6); навремя (IX,6); душею (XI,8), но душой (XV,10); отцёмъ (XIII,3); проповљдывалъ (XVII,1); одно и тоже (XIX,9), но одно и то же ( XXXVI,6; 7, XXVI,12); за то (XXII,1); раждающ i йся (XXIV,14), раждала (XLIX,12), но рождёнъ (LIV,14); одежды (XXIX,14; 5, XIV,12; 6, XXXIX,4), но одљть, одљваться (XLI,13; XLVI,6; 1, XXIII,4; 2, XLV,1; 3, XLVIII,3; 6, XXVI,5); двљ, три страницы (XXX,5); дышетъ (XXXV, 3;LI,5); ни чуть (XXXVI,13); читаю.няни,подруги (XXXIX,3-4) – родительный падеж вместо дательного, возможно умышленно; неждано (XXXIX,7); на распашку (XLII,3); каррикатура (XLIV,2); не справедливо (примеч.VI); не мало (XLIX,12); ныньче (L,4), но нынче ( 3, XIV, 1) и нынљ ( 3, XIX,9); бакалъ (LI,10), но в остальных случаях бокалъ (см. 1, XVII,1; 8, XXV,13; 9, LXIV,11); чтожъ (LIII,10) – но: что жъ (XXIX,9). В 5 главе: ин i й (IV,5); потопленый (VIII,2); предрекаетъ (примеч.29), но рљчь (XLVII,10); въ бани (X,3); изъ подъ-него (XII,6); мятель (XIII,13), но метель (XXIV,8); во слљдъ (XIV,13); въ присядку (XVII,5 и XLIX,12); не много (XVIII,8); не льзя никакъ (XIX,3) и не льзя (LI,1); тмљ (XX,3); лучь (XXI,9) [интересно: Ломоносов в своей “Грамматике” приводит 7 исключений для мужского рода с шипящей и “ ерь ем” в окончании: грачь, ключь, колачь, лучь, мечь, мячь и сычь (стр. 63 издания 1755 г.) – но дальше (там же, стр.87) сам пишет еще кирпичь, рубежь, сургучь и харчь ; в “Онегине” 1837 г. напечатано ёжь (XXIV,8), но Даль всего через 15 лет пишет ежъ ; тем более не вызывает сомнений бичъ (XLIX,1) из стиха рукописи, появившегося в печати также позднее]; имянины (XXV,4); сосљды (XXV,7); барышенъ (XXXIV,2) [в IV,12 и у нас в 9, LXII,8 – барышень ]; каррикатуры (XXXVII,14); блан-манже (XXXVIII,7); кристалъ (XXXVIII,11); отъ того (XL,9); отставнова (XLIX,6) [у нас отставного ] . В 6 главе: Олинька (I,5;XIV,7,11;XV,2); стелютъ (I,10); лучёмъ (III,12); лице (V,2); въ просакъ (VII,7); и такъ (IX,6); осмнадцать (XI,8, то же в 1, XXIII, 14; но в 2, XVI,14: осьмнадцать ); на встрљчу (XIV,10); тмы (XXII,14, см. выше, 2 глава ); лучь (XXIII,1, см. выше, 5 глава ); ни мало (XXIV,3), но нимало (IX,6); мятель (XXV,7), но метель ( 5, XXIV,8); жорновъ (XXVII,4); отмљрялъ (XXX,12); на вылетъ (XXXIII,3); современемъ (XLV,13), но со временемъ ( 3,П.Т., 31). В 7 главе: лице (II,7); безъименною (V,7); наперстница (XIII,6 - ошибка, т.к. перстъ - палец, здесь же: перси - грудь); не льзя (XVII,1); прикащика (XVIII,6); по утру (XVIII,7); москвичь (XXV,11, см. выше, 5 глава ); крехтя (XXVI,8), но кряхтя ( 5, XIII,5); въ займы (XXVII,14); осмнадцать (XXXII,14; 1, XXIII,14; 6, XI,8), но осьмнадцать ( 2, XVI,14); повора (XXXIII,2 - вероятно, ошибка, т.к. у Даля поворъ - повязка); форрейторъ (XXXIII,6); современемъ (XXXIV,3); подъ часъ и въ бродъ (примеч.41); апетитъ (XXXV,8); за то (XXXVI,1); концёмъ (примеч.42); пошолъ (XXXIX, 3); бутки (XXXIX,6); гостинной (XL,11), но гостиной (XLVIII,3; 5, XXVI,10); на долго (XLI,3); раскажемъ (XLII,1); не хорошо (XLIII,3); также (XLV,7,8,13,14); распросовъ (XLVIII,8); на лљво (LVI,8,9); младова (LVII,6, сравни с 5, XLIX,6); въ кривь (LVII,11); плечь (LVII,12), не плечъ . В 8 главе: съ молоду (I,1); пятдесятъ (I,9); не льзя (II,11); итти (III,13); мятель (VII,7), но метель ( 5, XXIV,8); Индеецъ (XV,5); встарину (XVI,13); дышетъ (XIV,5; XXVIII,5); предверья (XIX,4) – у Даля есть оба варианта (с одним и двумя д ); безъименныя (XXV,9;LI,2); негоц i анка (XXIX,9;XXXVII,6); въ бродъ (XXXI,11); брызги золотые (XXXVI,12), т.е. есть слово брызгъ мужескаго рода , оно имеется у Даля, также как и пожитокъ , откуда ведут происхождение домашн i е пожитки ( 7, XXXII,6) – однако, как правило, слова, не имеющие единственного числа, считались женскаго или средняго рода , так появились ножницы кривыя ( 1, XXIV,6), дрожки удалыя ( 1, XLI,3), кудри черныя ( 2, VII,14), круглыя качели ( 2, XLIX,6), друг i я сљни ( 3, L,6), уста лукавыя ( 3, LI,12), санки бљговыя ( 6, XXVI,9), прозаическ i я бредни (XXVII,3) и пр.; и такъ (XXXIX,1). В 9 главе: класъ (II,1;III,7) рекомендует В.И.Даль, но класъ еще и колосъ , поэтому мы пишем классъ ; молодежъ (VII,11); шопотъ (VIII,12;XVI,2); впервыя (X,1) – похоже на различение наречий по родам; уже ль, уже ли (XI,12-13;XIX,1; XXII,1,13; П.О., 29), но ужель (XIX,2); также (XII,2) – так во всем романе, напр. ХХ,14 или 7, XLV,7-14, но здесь особый случай; ханжёй (XII,7); плеча подымалъ (XVII,7); обрести (XXI,7) – по грамматике д.б. обрљсти ; серце (XXII,8) – возм., ошибка: в остальных случаях везде сердце ; сей часъ (XXII,13), но сейчасъ (LVI,5); педанства (XXV,12); ни чьихъ (XXV,13); свиду (XXVIII,6); не улыбающихся (XXVIII,8); постарому (XXVIII,12); ложъ (XXX, 7); Эву (XXXV,9); они свљжљютъ (XXXVIII, 5) – возрасты или порывы, т.к. сердца, поля и бури – он љ ; точь въ точь (XLI,14); на встрљчу (XLII,5; 6, XIV,10); уста упрямыя (XLII, 10), см. выше, 8 глава ; ни съ чљмъ несвязанные (XLV,11); на лљво и на право (XLVI,6); сего дня (LII,14); неправда ли (LVIII,14), но не правда ли (LIV,1); засимъ (LX,14); явилися въ первые (LXIII,11), но впервые (XLIX,5) – см.выше X,1; кристалъ (LXIII,13).

PowerPoint Presentation:

О комментариях к «Онегину» и комментаторах Итак, цель данной редакции – восстановление формы пушкинского шедевра. Ставя формальные цели, невозможно ими одними ограничиваться. Содержание романа Пушкина на первый взгляд не требует никакой реставрационной работы, но это не совсем точная постановка вопроса: на деле оно не требует редакции , но нуждается в комментарии , т.к. все-таки это сочинение почти двухсотлетней давности – жизнь, человечество, язык и т.д. за это время во многом изменились, в чем-то ушли вперед, в чем-то отступили назад. Эти-то изменения и нуждаются в справках и пояснениях. После некоторых колебаний мы решили скомпоновать необходимый справочный материал в виде комментариев к новой редакции. Несколько слов о наиболее известных источниках. Самым основательным является комментарий В.В.Набокова к его переводу романа белым стихом на английский язык. Перевод и комментарий увидели свет в 1964, но комментарий впервые переведен на русский и издан в России только в 1998 (издательство “Искусство СПб”, перевод Е.М.Видре и др., научный редактор В.П.Старк). При нашем искреннем преклонении перед литературным дарованием Набокова, в том числе и поэтическим (мы можем только почитать за честь называться соплеменниками поэта, в самом начале творческого пути сказавшего: Ты - в сердце, Россия. Ты - цепь и подножие, ты - в ропоте крови, в смятенье мечты. И мне ли плутать в этот век бездорожия? Мне светишь по-прежнему ты) – мы, однако, оставили за собой право даже с таким титаном, как Набоков, кое-где не соглашаться. Фактических ошибок у Набокова немного (их примеры отражены в наших комментариях к 8, XX,1-4; 2, XXXIV,4; 6, VI,9), еще меньше заблуждений относительно смысла пушкинских текстов (см., например, наш комм. к 1, IV,9-10 или сноску научного редактора №23 к 4 главе в издании Комментария Набокова на стр.689), и эти ошибки или неточности – несущественны. Однако общий тон Комментариев зачастую пронизан такой желчью и недоброжелательством по отношению к современникам Пушкина, коллегам-литераторам, литературным произведениям и т.д., что иногда (возможно даже вопреки замыслам Набокова) это проецируется и на самого Пушкина, и на Россию в целом. Слишком часто кажется, что в пылу полемики Набоков забывает, что Пушкин - радуга по всей земле, Лермонтов - путь млечный над горами, Тютчев - ключ, струящийся во мгле, Фет - румяный луч во храме. Конечно, и резкий полемический тон, и желчные выпады можно объяснить судьбой комментатора и вполне понятной его обидой на Советскую власть. Однако желчь и полемика – не всегда подходящи для невинного читателя-школьника, а нам бы хотелось поработать и для такой аудитории. Тут нужен комментарий достаточно компактный, без циничных лирических отступлений (ну, в самом деле, какое отношение к “Онегину” имеет, сколько раз болел и болел ли гонореей Пушкин и какие бордели и когда посещал!), и главное – без “ оскорбительной личности ”, которая у Набокова зачастую ощущается в масштабах, превосходящих все мыслимые рамки приличий. Что же до объяснений по существу, если отбросить эмоциональный фон, то Комментарий Набокова содержит ценнейший (иногда спорный, но уверенно и ясно поданный) научный материал, и остается только снять шляпу перед эрудицией и начитанностью автора. Последняя позволяет нам не уделять большого внимания освещению современной Пушкину философской и художественной литературы – мы просто отсылаем к Набокову, заслуживающему здесь полного доверяя – и сосредоточимся на проблемах, в которых он не так силен, например в музыке вообще и опере – в частности. Из советской литературы по “Онегину”, кроме, конечно, комментариев к Собраниям Сочинений, в основном использовались две книжки: 1)Н.Л.Бродский “Евгений Онегин, роман Пушкина” [ГУПИМинПросвет, 1950] и 2)Ю.М.Лотман “Роман Пушкина Евгений Онегин” [ЛенПросвет, 1980] – они сходны по поставленной задаче: составление образцового школьного комментария. Лотман часто полемизирует с Бродским, впрочем, кажется, по незначительным поводам (чисто русское желание спорить с безответными покойниками, мы и сами в этом грешны). Первую книжку, как говорится, “размазал по стенке” Набоков. Для второй, если дозволить себе набоковскую желчь, характерна более поверхностная, сравнительно с Набоковым, проработка материалов и, как следствие, большее количество ошибок и неточностей (см., например, наш коммент. к 5, XLII,1; 5, VII,5иVIII,5-14; 4, I,2; отчасти 5, XXII,10; 7, XLV,12; 7, XLI,12 и т.д.). Это не смертный грех, для того и появляются новые комментарии, чтобы исправлять ошибки предшествующих. Но есть еще: Лотман, судя по всему, был знак ó м с английским оригиналом Комментариев Набокова, но как советский гражданин, стеснялся часто о них поминать даже там, где этого требует научная этика, где в области мысли Набоков является пионером (разумеется не в школьно-советском смысле, хотя книжка Лотмана как раз предназначена именно для воспитания пионеров в советском значении этого слова). Так что комментарий Лотмана – это своего рода антипод комментария Набокова и в чем-то «перегибает палку» в другую сторону.

PowerPoint Presentation:

Посвящение 1825 года, первоначальный замысел Пушкина и невозможность его осуществления. Издание I главы 1825 г. вышло с посвящением Л.С.Пушкину и следующим предисловием: «Вот начало большого стихотворения, которое, вероятно, не будет окончено. Несколько песен, или глав Евгения Онегина уже готовы. Писанные под влиянием благоприятных обстоятельств, они носят на себе отпечаток веселости, ознаменовавшей первые произведения автора Руслана и Людмилы. Первая глава представляет нечто целое. Она в себе заключает описание светской жизни петербургского молодого человека в конце 1819 года и напоминает Беппо, шуточное произведение мрачного Байрона. Дальновидные критики заметят, конечно, недостаток плана. Всякий волен судить о плане целого романа, прочитав первую главу оного. Станут осуждать и антипоэтический характер главного лица, сбивающегося на Кавказского Пленника, также некоторые строфы, писанные в утомительном роде новейших элегий, в коих чувство уныния поглотило все прочие. <(См. примеч. к 4, XXXVI, 1).> Но да будет нам позволено обратить внимание читателей на достоинства, редкие в сатирическом писателе: отсутствие оскорбительной личности и наблюдение строгой благопристойности в шуточном описании нравов». Здесь мы встречаем первую “точную дату”: 1819 год. Однако выясняется, что для романа в целом это не прямое хронологическое указание, а весьма туманный намек, и не только потому, что это предисловие было снято в последующих изданиях и далее на него нет никаких ссылок, но и по той причине, что, узнав из 4, IX,13-14, что Евгений восемь лет ухаживал за светскими красавицами, мы не сможем определить, на какой из восьми лет приходится 1819-й. Конечно, “ рано чувства в нем остыли ”, но это можно понимать: ”еще такой молодой, а уже разочарован!”. Согласитесь, что с точностью до 15 лет - весьма приблизительная хронология. Кто такой Онегин? Почему он поклонник Наполеона ( 7, XIX, 12-14) и что делали его родители и гувернеры в войну 1812 года? Говорят, что первоначальная идея романа появилась у Пушкина вместе с фамилией главного героя, когда он, проезжая через город с колоритным названием Остров , разглядывал вывеску сапожника “ МАСТЕРСКАЯ ОН Ћ ГИНА ” (по Лотману, “ ОН Ћ ГИНЪ ” был булочником). Действительно, фамилия звучит как аристократическая, хотя такой дворянский род в анналах обнаружить трудно. Это и есть пушкинская деликатность, “ отсутствие оскорбительной личности ”. В жестком сословном разделении России начала XIX века (податные крепостные, мещане, купцы, привилегированные дворяне) письменно оскорбленным мог почитать себя только дворянин. Сельские крепостные вообще не имели фамилий, например первый Шмурнов – Евдоким – появился в 1861 году. Но доподлинно известно, что камердинер В.А.Жуковского и Буниных имел фамилию – Акулов – но умер крепостным. Ленские и Ларины на Руси более распространены, чем Онегины, но, во-первых, они тоже часто из простонародья (подхваченные потомками актерские псевдонимы, прозвища незаконнорожденных и пр. – это все недурно разобрано у Лотмана на стр. 114); во-вторых, (подчеркнем это) – Татьяна и Ленский сугубо положительные герои (полемику на этот счет см. в нашем примечании к 2, XI, 14). В строфе 8, XIV вообще перечислены фамилии, которых, по-видимому, и в природе-то не было; на балу у Лариных – фамилии тоже весьма сомнительные, взятые из литературы и по природе своей “водевильные”; в последней главе видна тенденция вообще места с конкретными фамилиями купировать (всестороннее исследование вопроса о дворянских фамилиях затруднено тем, что при Советской власти в России дворян не было вовсе, а после 1993 года их в десятки раз больше, чем это возможно теоретически; я вспоминаю, что одна моя родственница, Мария Измаиловна Хилкова, несомненный прямой потомок Рюрика, при жизни (1904-1992) как бы мной не была замечаема – такой тихий был у нее характер, а моя родная бабушка (1881-1959), сноха ссыльного террориста, уверяла, что она княгиня, но, хотя и не сочиняла Комментариев, как Набоков, зато ругалась, как сапожник ). Но если с фамилиями в «Онегине» хоть как-то можно разобраться, то попытка восстановить хронологическую схему романа была для комментаторов заранее обречена на позорную неудачу. И для этого были веские причины, напрямую связанные с формой романа, сознательно изуродованной самим автором с целью иметь возможность издать его и напечатать в условиях действующей цензуры.

PowerPoint Presentation:

Возврат к тексту «Евгения Онегина» ( Онегин глава 1 ) В примечании Пушкина №17 к IV строфе третьей главы романа – читаем: «Въ прежнемъ издан i и, вм љ сто домой летятъ , было ошибкою напечатано зимой летятъ (что не имљ ло никакого смысла). Критики, того не разобравъ, находили анахронизмъ въ сл љ дующихъ строфахъ. См љ емъ ув љ рить, что въ нашемъ роман љ время разчислено по календарю.» Последняя фраза свидетельствует о том, что в 1824 году, когда сочинялась III глава, автор не просто придавал большое значение выверенной хронологии романа, но и намеревался скрупулезно рассчитывать её до самых последних глав. Однако в декабре 1825 года произошли события, в корне изменившие судьбу России, судьбу Пушкина – а заодно и судьбу романа «Евгений Онегин». Ситуация с хронологией в романе изменилась с точностью до «наоборот». Теперь для благополучия этого издания необходимо было отуманивать и запутывать хронологию, тщательно заметая следы присутствия в романе запретной темы – темы декабристов. После 1826 года цензором произведений Пушкина становится лично государь император Николай I . И Пушкин не просто не мог бороться с цензурой, но и как дворянин, человек чести, не имел права даже бросать тень на своего цензора и покровителя, не то что – ставить его под удар. А удалить следы присутствия декабрьской темы в романе было весьма не просто (в конечном счете это и не удалось, что отслежено в наших комментариях – смотри соответствующие примечания, особенно к тексту последних глав). В предпоследней главе романа герой отправляется в путешествие, которое, судя по вошедшим даже в изданный текст географическим сведениям, должно было при имеющихся в то время транспортных средствах занять не меньше сезона-двух, а стало быть – одного года . Но даже если, выслуживаясь перед правительством Николая I , мы с вами будем спешить закончить роман к 1825 году, и все путешествие укладывать в один 1824-й, то как раз заставим героя возвращаться из Одессы в Петербург через Каменку , где расположен штаб Южного общества, занимающийся подготовкой восстания. Дальше нам остается притвориться дураками и вводить правила, напоминающие притчу про волка, козу и капусту, а именно: Онегин близко знаком с Пушкиным; Пушкин близко знаком с Рылеевым и другими руководителями восстания; однако Онегин совершенно не знаком с декабристами и никогда не слышал о них – потому однажды и проснулся патриотом России (см. 8, VI, 3-8) . Пушкин прекрасно понимал бесперспективность такой игры, поэтому принял трагическое решение: вовсе выкинуть из романа VIII главу . В результате пострадала форма, задуманная очень строгой и стройной. Посмотрите на план романа, о котором автор вспоминает в Болдино в 1830 году накануне принятия своего трагического решения: Часть первая Часть вторая Часть трет i я Предислов i е. I п љснь. Хандра. II пљснь. Поэтъ. III пљснь. Барышня. IV пљснь. Деревня. V пљснь. Имянины. VI пљснь. Поединокъ. VII пљснь. Москва. VIII пљснь. Странств i е. I Х пљснь. Большой св љтъ. Заметим, что гибель Ленского, центральное событие, ломающее судьбу героев романа и прежде всего героя, имя которого вынесено в заголовок, приходится на конец VI главы и (по первоначальному и осуществленному в 1830 году замыслу) попадает таким образом в точку золотого сечения (чуть менее 2 / 3). Насилие судьбы над автором, вынудившее насилие автора над своим творением, разрушило эту стройную форму, изуродовало, чтобы не сказать: опорочило её. В наше время цензурные ограничения, вызвавшие это издевательство над формой, сняты: роман является классическим и хрестоматийным, на его примере молодёжь учится русскому языку и поэзии. Однако, обучать молодёжь на образцах, имеющих уродство и пороки – значит воспитывать уродство и прививать пороки. Такие действия не могут быть оправданы священностью и неприкосновенностью личности и творчества Пушкина. О неприкосновенности его личности следовало думать в 37-м году. Вот почему мы и задумали нашу редакцию с целью реставрации формы. Реставрационная работа в литературе не только интересна, но и безвредна, потому что сохраняет неприкосновенным сохранившийся подлинник. Поэтому замысел нашей редакции, несмотря на все недостатки его воплощения, мы не считаем неблагородным.

authorStream Live Help